Многие мужчины Луганска пошли воевать от полной бедности

Интересно, многие ли на моей улице довольные тем, как живут после 2014 года? Вряд ли.

Хотя молодежь обычно не сравнивает, а живет одним днем. Рефлексии и сожаления удел стариков. Очень сомневаюсь, что именно с моей улицы многие ходили на тот майский референдум.

Как обычно у нас живут? С апреля начинают тяжко работать – ремонтировать дома, приводить в порядок приусадебные участки, высаживать огород-кормилец. И так сразу же после того как сойдет снег и до глубокой осени и первого снега. С редкими перерывами на большие религиозные праздники или непогоду.

Кто больше работает, больше получает – урожая, порядка, уважения соседей за те же порядок и урожай.

И еще на моей улице больше стариков, чем молодежи. Раньше это было не так заметно, сейчас заметно отчетливее. Через дом живут старики, а молодежь ищет лучшей жизни или выехала на заработки. Хотя и то, и другое поиски лучшей жизни и средств к существованию.

И еще все как-то приспосабливаются. Кто может, выезжает оформлять пенсии на территорию законной Украины, кто из молодежи хлебнул жизни по чужим краям, ищет лучшей доли здесь – хоть на стройке, хоть в армии, хоть на рынке.

И еще есть странная общая черта – принятие всего происходящего как неизбежности, которую нельзя поменять. Почти в каждом доме молодые мужчины прошли через местную армию. Не от высоких идей, а от полной бедности. И бросает их часто из огня да в полымя – от стройки российских коровников до службы в местном ополчении, потому что нужно кормить семьи. И все это понимают, все принимают, что это единственный выход сейчас, что выжидая, не заработаешь на кусок хлеба.

И что женщина? Ее удел дети, огород, дом, чистота, обеды. От мужчины зависит будет ли сделан ремонт и не будет ли течь крыша, под которой будет счастлива его семья. И вся улица понимает, что служат сейчас не от высоких идеалов, а от безысходности. И понимают это гораздо шире, чем можно себе представить.

В одном из домов на нашей улице живет семья офицера СБУ, который дорабатывает ТАМ до пенсии. Все это понимают – почему он не въездной сейчас сюда, почему его семья ездит к нему на все школьные каникулы и долгие праздники. Конечно, это не говорят прямо и всем, но все знают, кем он работал и куда они выехали тем летом, а потом его жена и дети вернулись, а он нет.

И еще на нашей улице много тех семей, в которых дети строят жизнь как в России, так и в Украине, и связано это не с политическими убеждениями, а с тем, где человек смог устроиться. И снова смотрят на это спокойно как на неизбежность и с сочувствием, что старики здесь годами ждут встречи с детьми, скучают, болеют и умирают в разлуке.

Да и сама война стала привычной, если такое, конечно, бывает. Привычно выключаются уличные фонари в 23:00, когда начинается комендантский час, привычно никто не поднимает головы на дальние автоматные очереди, привычно вздыхают, когда говорят об обострении ситуации и ходят всей улицей на похороны. И еще привычно много работают – что умеют, что делали всю свою жизнь, все время, что дает надежду на перемены и лучшее.

Луганск сейчас - как свалка старых велосипедов

Источник