Могла ли военная операция Украины защитить Крым от российской оккупации

Почти четыре года Украина продолжает спорить, мог ли Киев защитить Крым весной 2014-го. А если бы Киев ввел военное положение? А если бы армия на полуострове начала стрелять? Может никакой аннексии и не случилось бы?

Проблема в том, что мы судим 2014-й из 2018-го, забыв о том, что было в стране сразу после Майдана. На тот момент в Украине фактически не было легитимного руководства. После бегства Януковича Александр Турчинов занимал весьма неоднозначную должность “и.о. президента”. Приказы из столицы в регионах порой не готовы были исполнять. Потому что эти приказы отдавали люди, еще вчера стоявшие на баррикадах.

Это было идеальное окно возможностей для Кремля, чтобы провести военную операцию. Старые власти сбежали, а полномочия новых были весьма сомнительны. Вдобавок, сама Россия в феврале 2014-го была на пике своей формы.

На тот момент нефть стоила 110 долларов, Россия выиграла собственноручно проведенную Олимпиаду, холодильник в РФ даже и не думал перечить телевизору, а Москва председательствовала в “Большой восьмерке”. Все это рождало у Кремля ощущение головокружения от успехов.

Не было никаких санкций, не было обвала рубля, не было изоляции Москвы. В глазах всего мира она была сильным и равнозначным партнером. А Украина воспринималась как бывшая советская республика. Запад очень долго отучался от этой оптики. Но в феврале Москва могла искренне думать, что ей простят что угодно.

Вдобавок, нужно понимать, как именно Кремль воспринимал все происходящее в Киеве. С его точки зрения, вся история Майдана была ничем иным, как спецоперацией запада против России. И в этой логике аннексия Крыма не была первым ударом – для архитекторов вторжения это была история про “дать сдачи”.

В их сознании первым “красную линию” пересекала не Москва, а как раз-таки Брюссель и Вашингтон. Профессиональную деформацию не отменишь: руководство России – выходцы из советских спецслужб и уровень конспирологии их сознания зашкаливает.

Владимир Путин и КГБ

Вдобавок, мы раз за разом забываем то, что Владимир Путин – это человек, который с 1999 года не держал в руках наличных денег, не ходил по магазинам, не покупал продукты и не ездил в общественном транспорте. Он не пользуется интернетом, потому что уверен, что тот “возник как проект ЦРУ”. Он возглавил Россию при Клинтоне, пережил Буша-младшего, Барака Обаму и даже Трамп для него – не больше, чем временный собеседник. Потому что Трамп уйдет, а Путин – нет.

Когда российский президент говорит о том, что после смерти Ганди ему и поговорить не с кем, он не лукавит: в его самоощущении он и Ганди – вполне равновесные собеседники. И в сознании Владимира Путина уступать любому давлению – непозволительная слабость. Даже если это “давление” – всего лишь попытка защитить свою территорию от вторжения российской армии.

Нам часто кажется, что если бы украинская армия начала сопротивляться – Кремль бы отступил. Но куда вероятнее другой сценарий: что он все равно довел бы аннексию до конца.

Потери никогда не останавливали Москву. В свое время она дважды забросала Чечню телами российских солдат. А все потому, что для Кремля компромисс – это уже поражение. Именно поэтому Россия настолько недоговороспособна.

Когда мы рассуждаем о событиях прошлого – не стоит судить их из настоящего. Три года назад Россия была намного сильнее. А Украина – намного слабее. Многие вещи познаются лишь в сравнении.

Источник